Самое начало рассказа, детство. Деревня Шурут-Мурусово в Чувашии – собственно, две деревни, слившиеся незаметно в одну. Двухпридельный храм, поднявший семь своих куполов над селом. В холода круглой чугунной печкой («контрамарка ее называли») отапливался зимний придел, а летом храм открывался весь – «большой, обширный, иконы старинные». Храм во имя Рождества Христова из далекого детства протоиерея Феодора Васильева…

Сын плотника

Рождественский рассказ

- И когда-то был еще монастырь невдалеке, Иверской иконы Божией Матери – и с ним у меня в жизни связана особая история.

Перед революцией почти он открылся и сам себя содержал: земли были, хозяйство. Потом монастырь разогнали комсомольцы, хотевшие добраться до молодых девиц. Инокини, бежавшие из монастыря, иной год наведывались на пепелище и потом к нам в Шурут-Мурусово – у нас в деревне храм был действующий, неразграбленный, потому как приход был сплоченный, мощный, певчих собиралось в праздники два хора из ближайших деревень, да еще и еще дети пели по праздникам…

А надо сказать, что семья наша была крепкая, православная и в колхоз не вступила. Отобрали у нас ветряную мельницу. Амбары, которые во дворе стояли, перенесли на колхозный двор, скот угнали. Деды раскулаченные ютились вместе с семью детьми у соседей в бане. Бабушку забрали куда-то, две недели не поили, не кормили, но потом выпустили. Она, шатаясь, по заборам, еле-еле добралась до дому. Остался у семьи только небольшой огородик. Но пришли комсомольцы, активисты и вытоптали все грядки, которые мать для маленьких детей посадила. Люди как-то помогали выжить…

И вот, когда мне было лет пять, эти инокини и заехали к нам. Мы с братишкой как раз играли «в церковь» (так как мы в храм тоже ходили, и знали, как служба проходит). Вот, играем - брали чугунки, «били в колокола». Инокини на нас смотрят… А отец у меня был плотник, и в доме много было длинных стружек. Инокини стружками меня, как лентами иподиаконскими, перевязали и говорят: «Вырастешь - будешь священником». И я – согласился, даже начал рассуждать, кто из братьев и где тоже станет священником.

Потом, когда мы выросли, переехали в Сибирь в 1958-м году – в Кемеровскую область, город Белово, это все уже забылось. В первый класс я пошел в Сибири. В октябрята, в пионеры, в комсомол не вступал. Помню, соседка поставила нас в пример своим мальчишкам – дескать, учитесь у них, как надо жить: они не лоботрясничают, а в церковь ходят. И вот – иду я в школу, а окна все открыты, все на подоконниках сидят, учителя и ученики – такое чудо посмотреть: «богомол идет».

С 15 лет стал работать на кирпичном заводе, потом – армия. Но церковь никогда не забывал. Я уже читал тогда и Апостол, и Часы, и пел. Но даже в мыслях не было о служении. Как-то перечитывал Ветхий Завет... Подошел к отцу, встал перед ним на колени и стал просить по ветхозаветному правилу: «Отец, благослови меня жениться!». Отец заплакал, не ожидал, что такое может произойти. И тоже по-ветхозаветному произнес: «Поезжай с матерью в родную деревню, спроси у моего старшего брата, на ком тебе жениться, он тебе укажет».

Дом наш стоял заколоченный, но еще целый. Пошли в дом старшего брата отца, с порога - дядя Георгий мне с улыбкой говорит: «Тебя невеста заждалась!» Я: «Кто?» Он: «Соседка, Елисавета». …Так и произошло: повенчались и вместе вернулись в Сибирь. Работали вместе на одном заводе, по 12 часов в смену, а потом – надо было ехать в храм, я там читал Часы, Шестопсалмие, потому что один там был молодой, остальные в преклонном возрасте. Приехали как-то с братом (он уже в семинарии учился) на архиерейскую службу (тогда была огромная Новосибирско-Барнаульская епархия, куда входили и Красноярский край, и Томский, и Алтай, и Кемерово), а покойный теперь уже митрополит Гедеон вдруг мне говорит: «Рассчитывайся на заводе и приезжай ко мне в Новосибирск». И я вспомнил ту давнюю встречу с монахинями в нашем доме…

Читать и петь Феодор умел хорошо, не было только практики алтарного служения. Но уже через полгода после начала пономарского служения в Кафедральном соборе Новосибирска Феодора Васильева рукополагают в диаконский сан. Произошло это ровно 30 лет назад, в день Ангела Владыки Гедеона - в Неделю Святых Праотец 1974 года, которую празднует православный люд за несколько дней до Рождества Христова. Потом было диаконское служение в Петро-Павловском соборе г. Томска – где очень помогали молодому диакону архидиакон Ермоген и регент диакон Геннадий. В сентябре Феодор попросился съездить в отпуск к родителям. Сентябрь выдался душный, в очень удобном для поездок таких поезде «Барнаул-Томск» чету Васильевых и двоих их маленьких ребятишек сморил сон.

- Вижу я во сне всю Вселенную, слышу голоса в ней, один такой громогласный, очень властный, говорит: «Мы у вас диакона заберем». Тут другой голос спрашивает: «А кто у нас диаконом будет?». «У вас диаконом будет – из Новокузнецка». И на этом странный сон кончился.

По приезде в Томск протоиерей отец Василий с улыбкой протянул Феодору билет на самолет. «Завтра с утра летишь в Новосибирск, будут тебя рукополагать в священники. А у нас диаконом будет человек из Новокузнецка». На Крестовоздвижение, после ровно 9 месяцев служения в диаконском сане, рукоположили его во священноиереи – и начались, как он сам говорит, непростые его времена.

- Сейчас тоже непростые времена: в отношении соблазнов. Людей испытывают богатством, влияниями культур различных – европейских, американских, азиатских. И когда открыли народу все границы, люди перед этим выбором огромным просто потерялись, неукрепленные духовно. А в начале 70-х было другое время, условия жесткие в отношении веры. Но, тем не менее, и коммунисты приходили, крестились. Только тайно. Просили: «Давайте, чтобы никто не видел». И венчались. Приходилось даже ночью венчать, крестить.

С улыбкой вспоминает отец Феодор, как заказывал печать для своего первого прихода - это была огромная долгая история: «Ведь тогда Боже упаси, чтобы в храме стояла печатная машинка, тем более – печать заказывать». Но в Управлении внутренних дел ему повезло – как и часто потом, по милости Божией, в годы служения: попалась пожилая сотрудница, вспомнившая при встрече с молоденьким батюшкой свое детство, как к Рождеству помогала бабушке наводить порядок в красном углу, где иконы стояли, лампадки чистить, иконки протирать.

- В народе не было забыто то, что передавалось из поколения в поколение. Поэтому, с одной стороны, вроде бы тяжело было, а с другой стороны – в душе, в сердце у людей все это оставалось. Может быть, даже было легче общаться с тем поколением властей. При внешнем атеизме, многие из них были повернуты сердцем и душой к церкви. Они и родительский день соблюдали, и Пасху. А через 20-30 лет всё уже и из народа, и из властей наших выхолостилось.

Отец Феодор Васильев, как и многие иереи тех лет, служил в разных приходах - тогда очень было легко потерять приход, стоило только начать быть деятельным. В первом его настоятельском приходе в г. Асино Томского благочиния за один год и три месяца добился разрешения на строительство храма, сумел заготовить строительные материалы. А представители власти, многих из которых он тайно крестил и венчал, подвели к будущему храму трехфазный электрический ток, с кирпичного завода привезли 40 тысяч кирпичей, подготовили фундамент. Уполномоченный по делам религии при областном совете Томской области тогда больше бывал в Асино, чем у себя в Томске. Все искал, к чему бы придраться. А деятельный приходской совет и молодой иерей строчили тем временем бумаги с просьбой о «разрешении, согласовании» во все инстанции государства: и к первому секретарю, и в правительство, и Генеральному прокурору, и в Патриархию…

Уполномоченный не мог уразуметь, где не имеющий ни специального архитектурного, ни юридического образования «поп» умудряется найти советчиков и помощников, чтобы все в тех бумагах с точностью до запятой «соответствовало» действующему законодательству. И однажды нашел-таки способ избавиться от слишком деятельного священника: обнаружил на столе у батюшки дома перепечатанные на спрятанной в тайнике пишущей машинке проповеди.

- Все глазами стрелял: какой шрифт, где напечатано, где может машинка стоять.

- Нашел?

- Ничего не нашел. Но, тем не менее, с прихода меня перевели.

- А храм-то там все же построили?

- Построили, стоит… В честь Покрова Божией Матери.

В Абакане, куда перевели отца Феодора, он начал строить второй в своей жизни храм, Свято- Никольский. Потом был третий начатый им храм - в Ачинске, который достраивал потом архимандрит Серафим (Брыскин). И снова переезд – в Канск, потом - Красноярск. Протоиерей Феодор Васильев не помнит за тридцать лет своего служения ни одного прихода, где бы он позволял себе передохнуть, поработать в полсилы. Храм Трех святителей передали Церкви в феврале 1992 года: стояла вместо бывшего храма «избушка на курьих ножках», крытая шифером, огороженная со всех сторон. И на всем пространстве за этой оградой вокруг «перепрофилированного» под приемный пункт Вторсырья здания росла картошка…

- Когда зашли в храм (осталась у меня даже видеокассета), увидели страшную картину. Заходишь – справа клетушка небольшая, там приемщик находился. А на месте Престола был лаз в погреб: в алтаре погреб был выкопан для хранения овощей, глубиной 4 метра. Стены были белены-крашены, гвоздей на стенах – уйма. Все запущено, полы еле дышали. В течение всего Великого поста мы внутри убирались, и уже в Великую субботу служили Литургию, куличи освящали. Без Владыки Антония, без его поддержки не было бы такого движения, естественно. С благословения Архиерея все это начиналось, со святых архиерейских молитв. Где епископ, там и Церковь, а где епископа нет, там нет и Церкви, начиная от апостольских времен. Ко дню возрождения епархии в Красноярском крае было, вместе с молитвенными домами, 13 приходов. В Красноярске три: – Троицкий собор, Св.-Покровский и Никольский, остальные – в Ачинске, Канске, Уяре, Ужуре, Абакане, Кызыле. С этого момента проходит 15 лет, за 15 лет их уже - 180. Вот, она, сила молитвы епископа – и апостола Церкви, и Ангела Церкви, и молитвенника, и созидателя…

После восстановления храма на Базаихе протоиерей Феодор Васильев стал потихонечку думать, как благо-устроять по благословению Владыки правобережье дальше. С Божией помощью нашлись люди, которые сами вышли на батюшку с идеей воздвигнуть новый храм на берегу Енисея - Богородице-Рождественский, в память о том, что украшал когда-то центр Красноярска. Освятили место, Крест и закладной камень в 1994 году, а потом – «страна пошла на разруху», потом - наступили ваучеры, вслед за ними - дефолты. И строить начали не большой собор, а малый храм-памятник, Свято-Никольский, жертвам политических репрессий.

Сделали фундамент. Деньги, которые были первоначально пожертвованы, закончились. И духовенство ежедневно стало читать подле фундамента храма акафисты святителю Николаю. И продолжилось строительство. В 1999 году в храме возглавил богослужение Святейший Патриарх Алексий.

- В Церкви делается все с благословения. Без благословения ничего быть не может. Как в Евангелии сказано: просите, и подастся вам, стучите, и откроется. Все в руках Божиих. А мы всего-навсего – проводники промысла Божьего. По молодости – не понимаешь, а в зрелом возрасте открывается тебе это.

Больница чувашская, в которой я родился, была построена на пригорочке, из района когда едешь, то с правой стороны – деревья посажены, как сад. И эти здания напоминали скит или монастырь. И тот монастырь, который был когда-то закрыт, во имя Иконы Иверской Божией Матери, возродился не на прежнем месте, в лесу, а в этой больнице. В бывшем родильном отделении теперь - келлии, где инокини подвизаются, когда митрополит Варнава приезжает, там приемная у него. А где приемное отделение было – там церковь возникла. Это весьма удивительно. У Бога ничего не забывается, ничего не остается в неведении.

- Отец Феодор, как судьбы Ваших домочадцев сложились?

- Мои дочери поступили по окончании школы в регентскую школу в Москве. Младшая, еще когда училась, вышла замуж за семинариста Московской духовной семинарии. Он теперь священник, служит в храме Рождества Христова в Измайлово. А старшая по возвращении в Красноярск стала женой послушника, который учился в Тобольской духовной семинарии и затем стал священником, - отец Иоанн Боев. Теперь вот двое внуков, ждем третьего. Младший сын еще пока не определился. Один сват у меня – протоиерей, и дети у него священники. Другой сват – в Канске, у дочерей мужья – у одной священник, у другой диакон. И сын, крестник мой – учится в Тобольской духовной семинарии… Одна сестра моя закончила Московскую духовную регентскую школу, муж - священник. Сначала был инженером-электронщиком на часовом заводе. А у него великолепно поставлен был голос, тенор. Стал послушником Владыки Питирима, участвовал потом и в Патриарших богослужениях: и в Норильске, и за рубежом. Поступил в Москве учиться в духовную семинарию, окончил. Муж второй сестры, отец Иосиф, служит в Ачинске. Оба брата мои – тоже священники. Вот как те предсказания монахинь, наш с ними диалог сбылись. Вот такая судьба…

О многом еще мог бы вспомнить протоиерей Феодор Васильев. О первой воскресной школе, которую задумал создать еще в 1989-м году, по приезде из Канска. Но на какой базе ее открывать, когда нет ни педагогов, ни регентов?.. И были собраны пятнадцать первых учащихся – взрослых, все – кандидаты наук, ставшие после выпуска по благословению Владыки первыми преподавателями первых, уже детских воскресных школ...

Мог бы отец Феодор рассказать и об испытаниях, выпавших на его долю в этом году – о снесенной ураганом крыше воскресной школы, ремонт которой обошелся в 750 тысяч не выплаченных еще до конца рублей, о сгоревшем внезапно бойлере. Но…

- Господь не посылает испытаний больше того, сколько можешь вынести – по словам: Кого люблю, того и наказую. Слава Богу, справились и с этими испытаниями, все нашли, все сделали. Лучше давайте я вам расскажу о другом.

Отец Феодор рассказывает о том, как родился приход во имя Рождества Христова, как возникли на правом берегу еще две воскресные школы с прекрасными помещениями. А при Свято-Никольском храме строится вспомогательное здание для большой иконной лавки, чтобы ее из храма вынести и расширить сам храм. Будет возведена и новая детская воскресная школа.

- С улицы Кутузова детскую воскресную школу мы перенесем на территорию Свято-Никольского храма, по подобию Трехсвятительского, чтобы храм и школа были вместе. Сейчас далеко детям и родителям добираться, и дополнительные расходы на дорогу. Владыка благословил, и полным ходом идет эта работа. Все движется вперед. С Божией помощью, думаю, все сделаем. Вы видели, каким наше здание было? И вот какое теперь!

…Когда я был настоятелем Спасского собора в городе Канске, приезжала одна бабушка из далекой деревни - ближайший храм от Канска был тогда в Уяре, а в сторону востока следующий – уже в Иркутской области. Поэтому она ездила издалека, и когда уезжала, никогда дом свой не закрывала: «Батюшка, я, когда уезжаю, перекрещу дом: Святителю отче Николае, сохрани, пожалуйста, – и уеду». И вот, однажды возвращается она домой после службы и видит - кто-то по ее дому ходит, ощупывает: окна, двери, - и не может выйти. «Ты что тут делаешь?» Он говорит: - Ой, хоть человек есть. Отпустите, пожалуйста, я не могу выход найти из дома. - А зачем вошел? - Зашел украсть, и потерял выход. Бабушка тогда встала перед иконочкой и давай молиться: «Святителю отче Николае, отпусти его». И к тому человеку сразу зрение вернулось, на бабушку только посмотрел: «Спасибо тебе, бабка». И так и рванул в сторону дверей… С тех пор никаких воров в доме больше не бывало.

А вот еще ярче случай. Бабушка из Иланска спешила, ее электричкой немножко задело. Руку поломала. «Ой, Господи, укрепи меня, Матерь Божия, помоги». И, представьте себе, с этим гипсом ни одного дня не сидела, на каждую службу в церковь ходила. Ее спрашиваешь: «Болит?» - «Да нет, Матерь Божия помогает, ничего не болит».

А сейчас как люди? Чуть заболел - и на службу не идет. По вере их укрепляет людей Матерь Божия, и Господь укрепляет…

…Настоятель Свято-Троицкого и Свято-Никольского храмов, духовник Енисейского казачьего войска, благочинный Чувашского благочиния протоиерей Феодор Васильев родился 8 марта 1952 года. В том году 8 марта пришлось на первую субботу Великого поста - в этот день празднуется святой великомученик Феодор Тирон. Потому и назвали младенца Феодором. На фотографиях, которые мы с моим собеседником рассматриваем, биография длиною в полвека человеческих и еще – в тридцать священнических лет. Вечереет. Отсвет от падающего за окном белого предрождественского снега делает ясными и чистыми потемневшие от времени старые снимки…