Бег реки Иордан

Новая Сербия

…Фактическим прологом к визиту Архиепископа Красноярского и Енисейского Антония в Республики Сербия и Черногория стала Международная фотовыставка «Сербия, 25-й кадр…», подготовленная по итогам паломнической поездки красноярских журналистов летом 2002 года. Вряд ли необходимо о ней подробно рассказывать жителям Красноярска (и еще шести городов края): многие побывали на выставке в день открытия, 14 ноября 2003 года, другие — приходили потом, чтобы в спокойной уже обстановке, в тишине открыть для себя далекую, но оказавшуюся очень созвучной сердцам сибиряков страну — открыть ее храмы, города, ее людей.

Владыка Антоний возглавлял церемонию открытия выставки во всех городах, где она проходила, всякий раз рассказывал много интересного о Сербии, в которой давно мечтал побывать. И вот — первая «очная» встреча красноярского архиерея с многострадальной и великой землей.

25 июля. Еще вчера, в день равноапостольной княгини Ольги и чуда Евфимии всехвальной, которым «Православие утвердися», мы молились и считали часы, оставшиеся до этого мгновения. Самолет приземлился. Белградский аэропорт «Сурчин». Торжественная встреча: Владыка и сопровождающие его лица прибыли в страну по официальному приглашению Митрополита Черногорского и Приморского Амфилохия, благословленные на визит двумя Святейшими Патриархами, Сербским и всея Руси. Первые впечатления от Белграда – через окно машины: удивительный город, гармонично сочетающий в себе новации архитектуры 21-го столетия с барочными, пост-модернистскими, нео-византийскими зданиями и целыми кварталами, построенными в прошлых столетиях. Первое, что отмечает красноярский Архиерей — обилие и красоту храмов, и среди них, конечно, в первую главу, — освященного в этому году Собора Св. Саввы Сербского. Как потом уже, после возвращения в Красноярск, скажет Владыка, обращаясь к прихожанам Св.-Покровского собора, «только Константинополю, наверное, Белград в величии и византийском совершенстве этого храма уступить может». Второе, что сразу отметил Архиепископ — что все еще зияют некоторые улицы Белграда, как открытыми ранами, провалами на месте разбомбленных натовскими «миротворцами» в 1999 году домов: «Такого унижения и поругания ни один славянский православный народ в конце «гуманитарного» 20-го столетия не переносил; братья-сербы и черногорцы за весь славянский мир удар на себя приняли».

А потом были 15 дней очень плотной и насыщенной — буквально по 18 часов в сутки программы. Рабочие встречи, службы, посещения монастырей и храмов, многочасовые поездки по всей стране. Первая, «сербская», часть программы выстраивалась совместно с Синодом Сербской Православной Церкви и Посольством Российской Федерации. Главное ее событие, безусловно, — часовой прием у Патриарха Сербского Его Святейшества Павла. Секретарь Патриарха не удержался после приема от поздравления: «То, что Его Святейшество сразу после возвращения из трудной рабочей поездки Вас, Владыко, принял, и так долго с Вами беседовал, говорит о значимости визита, о том, как много у нас с вами и общих проблем, и общих радостей». Встреча, и вправду, была очень теплой и задушевной. Вопреки ожиданиям, Патриарх Павел охотно согласился сфотографироваться с участниками встречи, терпеливо улыбался сразу нескольким фотографам, поочередно запечатлевавшим событие, — и долго-долго, уже благословив всех, смотрел вслед с тихой святительской улыбкой, будто бы молясь о своих гостях из Сибири, об успешности их поездки по его родной земле…

Может быть, по этим-то молитвам и прошла столь плодотворно и благодатно вся поездка. Еще в ходе согласования ее программы с Посольством Сербии и Черногории в РФ мы передали Посольству пожелание Владыки о непременном включении в программу богослужений в сербских и черногорских храмах. Первая служба, которую возглавил Владыка Антоний (в сослужении настоятеля Св.-Троицкого собора г. Красноярска иеромонаха Нектария и сербского духовенства), состоялась 26 июля в белградском храме Св. Архангела Гавриила в день так называемой «славы», т.е. храмового праздника — Собора Архангела Гавриила. Храм был даже по сербским меркам непривычно (практически все население страны — не просто православное, но и воистину воцерковленное) полон. Служба сразу, несмотря на некоторые различия в обрядности и в порядке богослужения, пошла вдохновенно и слаженно. Нескончаем был поток желающих принять Причастие из рук сибирского Владыки, и еще большим был поток прихожан и людей, приехавших из других районов страны, подходивших ко Кресту в руках у Архиерея по окончании службы. Затем к Владыке шли за благословением те, кто не смог пройти в храм и всю службу стоял у входа. Картина, ставшая вскоре привычной и повторявшаяся во время практически каждого архиерейского богослужения.

Белградская часть поездки вместила в себя и беседу с министром по делам религий Республики Сербии Миланом Радуловичем, и официальный прием в российском посольстве, прошедшие в непринужденной, откровенной атмосфере. Но самыми теплыми, конечно, были, все же, встречи, не носившие строго официальный и протокольный характер.

Знакомство с профессором Марко Радуловичем, душой и фактическим лидером большой антиглобалистской программы, объединившей представителей интеллектуальной и духовной элиты не только Сербии и Черногории, России, Украины, Белоруссии, но и далекой Америки. В мае будущего года в Белграде состоится большой международный форум на эту тему, и его организаторы обратились к Владыке с просьбой передать официальное приглашение и пакет документов по мероприятию Святейшему Патриарху Алексию…

Вечер в доме «потомственных» русских эмигрантов, правнучек художника Ивана Шишкина, на котором были и те наши друзья, кто уже десять лет помогает нам строить «славянский мост» между Белградом и Красноярском, содействует во всех наших поездках и начинаниях. В конце вечера хозяйка, Елена Шайкович — Шишкина, сказала, обращаясь к Владыке: «Вечер этот навсегда останется в нашем сердце. В мемориальной квартире этой впервые побывал русский архиерей — честь высокая. Тем более, мы так много о Вас, Владыка, слышали раньше от наших красноярских журналистов. И единственное, о чем я жалею, — что папа и мама не дожили до этого дня».

А затем были Сремские Карловцы. Город, ставший живой легендой для многих поколений русских людей. Именно здесь, в Карловцах, был после великого «исхода» с Родины в 1921 году фактический духовный центр русской эмиграции: здесь располагался штаб последнего белого вождя России генерала П.Н.Врангеля, в Карловцах два десятилетия проводил свои заседания Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей. Карловцы — название говорящее, особое и для сербов. После исхода Сербского Патриарха из Печи, с многострадального Косова, в Среме (так называется этот расположенный на северо-западе Сербии край) был построен Патриарший Дворец, рядом с ним располагается знаменитая, до сих пор действующая Духовная семинария, а неподалеку, в краю Воеводина, в городе Нови-Саде — Матица Сербская, научный и культурный, интеллектуальный центр Сербии. В Сремские Карловцы делегация прибыла 28 июля по приглашению епископа Сремского Василия. Колокольным звоном встретил Владыку Антония Карловацкий Свято-Никольский собор. Вместе с Епископом Василием Владыка Антоний возглавил праздничный молебен. О многовековой истории Карловцев Владыке и его спутникам рассказывал знаменитый Алексей Арсеньев – русский эмигрант в третьем поколении, крупнейший в Сербии специалист по истории русский эмиграции и российско-сербских связей. В тот же день делегация посетила и другие святыни Сремской епархии, включая знаменитые фрушкогорские монастыри Крушедол и Хопово. Фрушка-Гора — холмистая гряда, на которой с давних лет высятся повсюду купола монастырских храмов. Побывав в них, чувствуешь себя обновленным и очистившимся. В каждом из монастырей (как и раньше, в обителях Белграда и его окрестностей) состоялись обстоятельные беседы Владыки с настоятелями и монашествующими. Бесконечными были взаимные расспросы — и всякий раз Владыку просили дать обещание когда-нибудь вновь приехать…

На следующий день состоялась поездка в Бачскую епархию, которой управляет епископ Ириней. В городе Нови-Саде, в соборном храме святого великомученика Георгия Победоносца Архиепископ Антоний принял вместе с Владыкой Иринеем участие в богослужении и произнес проповедь. После службы сибирского Владыку буквально атаковали местные журналисты, готовившие срочные материалы в электронные и печатные СМИ о неординарном событии. И без того плотная программа визита начала стремительно сдвигаться на вечернее время, и был уже поздний вечер, когда делегация прибыла в монастырь святых Архангелов в городе Ковиль, где ее встретил епископ Егарский Порфирий. Трудно, практически невозможно выделить из двух десятков увиденных обителей какую-то одну, самую значимую и яркую. Но каждая оставила в сердце неизгладимый след, каждая запомнилась чем-то своим, особым — зданием ли храма, фреской ли, монашеским ликом… Св.-Архангельский монастырь вспоминается таким, каким мы его увидели впервые: громада здания на лиловом закатном небе, темное, черное почти, внутреннее пространство храма, и как путеводные звезды – свечи у входа в храм, лампады перед ликами святых…

Дорога в Черногорию

Завершались несколько удивительных дней, проведенных нами в Северной, по старой памяти называемой еще иногда Новой, Сербии. Когда выдавалось несколько свободных минут, мы использовали их для знакомства с книгами и буклетами, которыми в изобилии одаривали Архиепископа Красноярского и его спутников гостеприимные хозяева. К увиденному и услышанному лично добавлялись новые краски, новые подробности — как будто бы новые кадры появлялись в наших беспрерывно работавших фотоаппаратах. Так узнали мы дополнительные подробности истории монастыря в Хопово. Самым главным событием нескольких часов в нем, стали, конечно же, минуты, проведенные у открытой гробницы, где почивают мощи великого святого, почитаемого всем православным миром — Феодора Тирона, в память которого Церковью установлен особый праздник с освящением колива в пятницу первой недели Великого Поста. Изумление наше и восторг были неописуемы. И вот — еще одна заставившее сердце забиться сильнее чудесная подробность. Хоповская обитель была едва ли не первой возрожденной после войны 1914 года женской обителью Сербии — в основном в стране тогда были только мужские монастыри. И возжен был сей яркий светильник — русскими монахинями из знаменитого Лесненского монастыря, в дни сражений вынужденными покинуть свое порабощенное атеистами Отечество. Страницы, рассказывавшие эти трогательные подробности, показались еще одной памятной весточкой, посланной нам нашими соотечественниками, составившими гордость и славу русского рассеяния 20-го столетия…

В первых числах августа делегация Красноярской Епархии во главе с Владыкой Антонием выехала в южные районы Сербии. Южная Сербия – совсем иная, чем северные Срем и Воеводина, — это почувствовали мы сразу, когда прибыли в Шабачско-Валевскую епархию. Храмы уже не носят сплошь европеизированный барочный характер, навязывавшийся в 19-м веке сербам в Воеводине оккупировавшими ее австро-венграми. Епископ Шабачский Лаврентий постарался показать своему высокому гостю самые интересные и духовно богатые храмы и монастыри Епархии. С волнением ехали мы в монастырь Каона, в котором впервые побывали летом 2002 года. Иеромонах Нектарий признался мне, что сильнее всего мечтал побывать у знаменитого монастырского источника прп. Параскевы-Петки, фотография которого висит в его рабочем кабинете в Свято-Троицком Соборе Красноярска. Несколько минут, которые пробыли мы после совершенного Владыкой Антонием в монастырском храме Молебна у источника, освежили, кажется, не только наши лица, омытые живительной влагой, но и души… И в Каоне, и в женском монастыре Челия все с большим волнением ждали приезда Владыки Антония — ведь его благословение и подаренные им иконы сибирского письма насельники монастырей впервые получили за два года до этого, во время паломнической поездки красноярских журналистов. Владыка долго молился в монастыре Челия у надгробия, под которым покоятся мощи почитаемого во всем мире прп. Иустина Поповича — знаменитого проповедника и богослова прошлого века. А монастыри Лелич и Сокоград хранят память о другом ново канонизированном святом, просиявшем в лоне сербского Православия — епископе Николае Велимировиче. Монастырь Сокоград стал конечной точкой сербской части нашего путешествия. Здесь нас встретил посланец Митрополита Амфилохия инок Кирилл, ставший на последующие восемь дней нашим гидом, водителем и просто добрым другом. Слезы невольно навернулись на глаза, когда мы в последний раз оглянулись на Сокоград, лежащий у подножия огромной горы. На вершине горы — там, где стоял когда-то неприступный монастырь, разрушенный, все-таки, по требованию турок, — установлен громадный золоченый крест. Между двух горных вершин развевается подвешенное в воздухе на тонкой стальной нити огромное полотнище национального флага. У подножия горы стоит изваянная в бронзе скульптура святителя Николая Велимировича. А над ней весной и летом струит свои воды водопад-источник, неустанно напоминающий смертным о вечности…

По дороге я вспоминал события последних дней — встречи с журналистами, увлеченно записывавшими для местной православной радиостанции интервью Владыки, посещение издательского православного центра в городе Валево, встречи с московскими школьниками, приехавшими в Шабачско-Валевскую Епархию помочь восстанавливать местные монастыри и поближе познакомиться с дружественной страной. И конечно, вспоминался уголок, который давно мне кажется самым красивым местом мира. Один из самых поэтичных районов Сербии, Бранковина — малая родина великого сербского поэта Десанки Максимович. Мы с моими коллегами Сергеем Щегловым и Алексеем Чуриловым давно хотели показать Бранковину нашему высокому спутнику. У простой (но ни ни на одну другую не похожей!) могилы Десанки и ее мужа, русского эмигранта Сергея Сластикова, на невысоком холме — полянке среди леса двое Владык возглавили заупокойную службу. По старинному обычаю сербов Владыка Антоний первым зажег свечу у креста на могиле, оросил надгробие молодым красным вином из глиняной чаши. И долго-долго беседовал потом с сотрудниками мемориального музея Десанки – как будто бы не хотелось ему уходить из этого простого деревянного дома, где православная сербская женщина стихами вела диалог с вечностью…

По становившейся все более узкой и крутой дороге наш микроавтобус с каждым часом приближался из делегации к никому еще не известной лично стране, называющейся «Черногория». За окнами автобуса — стремительно меняющаяся картина: горные хребты, в начале пути только обозначавшиеся на горизонте, стремительно приближаются. Инок Кирилл оборачивается к нам, улыбается: «Границу с Черногорией вы и не заметите…» «Отче Чирилле, пази («осторожнее!») — смотрите за дорогой!» – одновременно ужасаемся мы с коллегами. Дорога и вправду требует ежесекундного внимания: слева — обрыв, справа — каменный склон; не разъехаться двум машинам рядом, а впереди — крутой вираж…

Восемь или десять часов пути не были никому из нас в тягость. По дороге делаем мы несколько остановок, и одна из них навсегда запоминается нам: Свято-Успенский монастырь Студеница, один из самых древних монастырей Балкан.

Свято-Успенская Лавра, «матерь церквей Сербских» лежит в самом сердце Шумадии — южного лесного края Сербии. Ветры восьми столетий овевали эти величественные каменные стены, за которыми никогда не прерывались молитвы и монастырское служение. В храме Пресвятой Богородицы царят вечные прохлада и сумрак – и когда мы под звон колоколов вошли в этот храм вслед за нашим Владыкой, показалось вдруг, что и звуки колокола утонули, потерялись в святом и таинственном сумраке, окутывающем эту древнюю цитадель Православия, духовности и культуры. На огромной высоты сводах храма проступают сквозь патину времени уникальные и неповторимые лики с фресок, созданных безымянным византийским живописцем 13-го столетия. Говорят, что иконописец этот положил начало и дал путь всей средневековой живописи сербского народа. Я слушал звучавшие под святыми сводами особенно торжественно и величаво слова молитвы Владыки — и понимал, что этот храм не должен быть потревожен вспышкой современного фотоаппарата, что храм этот требует от пришедшего в него только одного: смиренной молитвы и признательной памяти о легендарных основателях великих династий, бывших одновременно и великими светильниками православной веры. Вот они, в глубине храма в мраморном, бронзовом и в деревянном с дивной резьбой киотах-раках, эти святые мощи; не сговариваясь, падаем мы на колени и делаем земные поклоны. Перед мощами святого короля Стефана Первовенчанного. Перед мощами Стефана Немани, основателя великой династии Неманичей (ныне православными всего мира чтимого как святого Симеона Мироточивого), отца Стефана Первовенчанного и его младшего брата, великого святого, некогда подвизавшегося в Студенице — святителя Саввы Сербского… Перед мощами святой Анны, в иночестве — Анастасии, матери Стефана и Саввы…

Просветленные и задумчивые выходим мы из Богородичного храма. Слева от нас — Кралева Црква, храм, построенный святым Королем Милутином. А вдали, на востоке, — лежит основанный им же знаменитый монастырь Грачаница — но нам не дано заплакать у его некогда белоснежных стен: непроглядная ночь спустилась над священным Косовским полем, отторгнутым «мировым сообществом» и кейфоровцами от многострадальной и святой сестры нашей Сербии. В молчании продолжаем мы путь, ведущий нас в Черногорию.

Бег реки Иордан

Самая знаменитая, пожалуй, и самая цитируемая в Черногории крылатая фраза о России звучит так: «Нас и русских — 200 миллионов», — когда в разгар одной из многочисленных войн между славянами и турками кто-то впервые произнес ее, население Черногории едва ли насчитывало две сотни тысяч человек.

В начале 21-го столетия балканский мир живет по еще более жестким законам географии и геополитики — и жизнь, проносящаяся за окнами нашей машины, кажется своеобразной трехмерной иллюстрацией на эту тему. Меняется даже не сам пейзаж, становящийся все более резко очерченным — как будто бы акварель переходит в графику. Композицию этого графического пейзажа определяют не только непременные причудливо изломанные горизонтали горных хребтов, но и все чаще — резко перечеркивающие их, устремленные в высь вертикали минаретов…

Дрина — балканская река, которую обессмертил в своем романе Иво Андрич, — возникла за окном машины внезапно. Огромная, мутная, с вызывавшим почему-то неосознанную тревогу далеким западным берегом. «Там, за Дриной, у тех гор — Босния и Герцеговина», - оторвавшись на секунду взглядом от дороги, ответил на наш незаданный вопрос отец Кирилл. Значит, там, на западе, — рукой подать от нас! — и непризнанная мировым сообществом сербская часть Боснии, «Република Српска», в трехлетней кровопролитной войне выстрадавшая свою независимость. А еще дальше — такая же обескровленная, с таким же разорванными надвое дорогами, заводами, городами мусульмано-хорватская часть Боснии. С таким же — неясным и проблематичным, туманным будущим…

Границу Черногории мы пересекли незаметно, как и предсказывал днем отец Кирилл. Географическая и политическая столица республики — это Подгорица, но столица духовная — Цетинье, маленький тихий городок в нескольких часах пути от побережья Адриатики. Сердце Цетинье — Мужской монастырь Рождества Пресвятой Богородицы, резиденция Митрополитов Черногорских и Приморских.

Мы опаздываем уже на несколько часов. Во втором часу ночи наша машина въезжает в Цетинье…

Возведенные впервые в XV-м веке, многократно с тех пор разрушавшиеся и вновь восстанавливаемые, стены монастыря тонут в непроглядной ночной тьме, но окутывавшую город сонную тишину будит чистый и глубокий голос колокола. Десятки колоколов ответили ему, и мириады огней осветили монастырь. Архиепископа Красноярского и Енисейского Антония облачают в архиерейскую мантию, у врат его встречает Митрополит Амфилохий в сопровождении всей монастырской братии. Несколько долгих часов ждали делегацию из Сибири — но на лицах хозяев ни тени усталости; пожалуй, нигде до этого я не видел таких открытых, счастливых, таких умудренных — и таких по-детски радостных лиц. «Руси (русские), — слышим мы. — Наши руси дошли (приехали)»…

До сих пор эти первые ночные часы в Цетинье вспоминаются как увиденная в детском сне рождественская сказка. Сияющий свечами, сияющий просветленными монашескими ликами храм. Двое Владык — Черногорский и Красноярский, возглавляющие службу — накануне дня преподобного Серафима, Саровского Чудотворца (вот откуда — сказка! Спаси Господи, батюшка Серафим!). Первые бесценные реликвии монастыря, к которым дано нам приложиться. Лестницы и площадки с непременными иконами и лампадами в нишах, меж метровых монастырских стен по пути в покои Митрополита. Короткая (скоро уже четыре часа утра!), но такая глубокая и торжественная беседа двух архипастырей. Первая улыбка на суровом лице Черногорского Владыки — он теперь будет по-отцовски добродушно улыбаться нам при каждой встрече… Наша братская келья, ставшая такой родной на целых десять дней. В ней тоже — иконы, много наших — русских святых; перед иконами — неугасимые лампадки. Мой коллега Сергей Щеглов готовится ко сну — впереди у него трудный день: хотя русский язык для черногорцев как второй материнский, протокол требует постоянного присутствия переводчика. А мы с Алексеем Чуриловым, взбудораженные всем, что увидели и услышали за эти сутки, выходим на просторную монастырскую галерею, осененную светом лампадки перед иконой Св.Троицы, — и в ночном воздухе перед нами вдруг резко обозначается на горизонте розовая полоска рассвета…

Сейчас, по прошествии времени, распечатывая одну за одной пять десятков отснятых в те десять черногорских дней фотопленок, я вспоминаю все новые и новые подробности каждого из этих десяти дней. Время спрессовало в один день столько, сколько не откроется порой и за всю жизнь.

Первое августа, праздничная Литургия. Храм переполнен людьми, стоящими и у входа в него, и за воротами монастыря. После причастия Святых Даров в руках у Владыки Антония, после удивительной проповеди, произнесенной фактически двумя Архиереями, после отпуста — вдруг незаметно попадаю в безлюдную маленькую полупещерную келью в притворе слева от входа в храм. Думал ли я когда-нибудь, что мне выпадет это счастье — в тишине и в смирении приложиться к Деснице, которой, зачерпнувши из Иордана воды, коснулся два тысячелетия назад Пророк главы Спасителя? Спасенная Евангелистом Лукой, правая рука Иоанна Предтечи пребывала в храмах Антиохии и Константинополя, в плену у турецкого султана, по морю пришла на остров Мальту, была подарена мальтийскими рыцарями Императору Павлу I, после революции покинула пределы России и Митрополитом Антонием (Храповицким) была вручена в Белграде королю Александру Карагеоргиевичу, снова пребывала в плену — у чекистов Тито, и — ровно десять лет назад чудесным образом в присутствии двух Патриархов, Российского и Сербского, обрела свое место здесь, в этой маленькой пещере…

Второе, третье, …пятое, …восьмое августа…

Храм Ильи Пророка, вознесенный на обрывистом холме, одинокий и трогательный, в долине посреди гор, с которых стеклись сегодня в него жители окрестных сел. «Русский Архиерей с Митрополитом приехали на нашу Славу!»

Огромные своды (выше, выше пик минаретов….) нового храма Воскресения Христова в Подгорице — может быть, Бог даст, приведется когда-нибудь войти под эти своды вновь …

Монастырь Ждребаоник, минуты на коленях перед мощами свт. Арсения Сремского, ученика свт. Саввы…

Литургия в Храме прп. Параскевы-Петки в монастыре Подмайне…

Радиостанция «Светигора» — единственный православный радиоголос, несущий черногорцам правду о раскольниках, пытающихся сотрясти здание Церкви Христовой в Черногории и в соседней Македонии…

И конечно — Острог, самый известный и почитаемый монастырь Черной Горы. В шесть часов утра Владыка Антоний в сослужении иеромонаха Нектария совершал раннюю Литургию в самом маленьком, наверное, на земле храме: в пещере «на несколько человек», в которую нескончаемым потоком течет людская река — поклониться мощам св. Василия Острожского. Нас с коллегами Владыка благословил подняться к монастырю пешком — хотелось хоть какие-то физические усилия совершить, прежде чем подойдем к святыне — и мы тоже стали частицей этой православной, — вопреки всем физическим законам текущей вверх, к высеченному в скале храму, — православной паломнической реки… Среди снятых в Остроге кадров — есть и фотография трех Владык: Митрополита Черногорского, Архиепископа Красноярского и Епископа Диоклийского Иоанна, самого молодого из владык Сербской Церкви, чья хиротония совершена была за две недели до визита Архиепископа Антония. Владыки на снимке задумались о чем-то, над ними — список с иконы Св.Троицы работы прп. Андрея Рублева. И невольно, наверное, поворот головы каждого из архипастырей повторяет, продолжает поворот глав трех рублевских ангелов. Не так ли апостолы века 21-го повторяют и продолжают то, что несли апостолы 1-го века от Рождества Христова, вдохновленные вочеловечившимся Словом?..

…Вероятно, каждый из нас, трех журналистов, которым посчастливилось быть участниками этой незабываемой поездки Красноярского Архиерея, напишет когда-нибудь свой подробный и обстоятельный рассказ, свой журналистский отчет о ней. Наверное, есть такие путешествия и паломничества, которые невозможно описать сразу. Не потому даже, что увиденное и пережитое в таких поездках невозможно уложить в рамки одной газетной публикации. Просто требуется долгая работа твоего сердца и твоей души, чтобы все увиденное и услышанное проросло в тебе — словно евангельское зерно, брошенное в иссушенную атеистическим детством, но Творцом благословленную к новой жизни почву…

***

Снятая по благословению Митрополита Амфилохия фотография Десницы Иоанна Предтечи была в день Перенесения ее из Мальты в Россию передана в Свято-Покровский Кафедральный Собор г.Красноярска.

Незримыми мостами, незримыми нитями связал Господь славянские страны, православные от века земли. Волны времени, словно волны рек — Дрины и Енисея, Дуная и Саввы, Адриатики и Северного Ледовитого океана омывают их — воды морей и рек, продолжающих бег текущего среди знойных песков Иордана…

Ссылки по теме: Визит Архиепископа Красноярского и Енисейского Антония в Республики Сербия и Черногория, 25 июля - 10 августа 2004 года. Фоторепортаж Геннадия Малашина